…С докторами 14-летний подросток, который провел в ГБУ РО «ОДКБ» чуть более четырех месяцев, прощался даже не как с друзьями – как с очень близкими людьми.
Его здесь спасли – после тяжелой электротравмы, практически не совместимой с жизнью. 90% ожогов. Ожоги 4-й степени, некроз тканей. Месяц в реанимации в тяжелейшем состоянии. Несмотря на все усилия опытнейших докторов и применение всех существующих в России методов лечения, на левой ноге не удалось остановить развитие гангрены, - мальчик перенес ампутацию левой конечности (до колена). За четыре месяца – около 60-ти операций и перевязок под анестезией.
Казалось бы, в ГБУ РО «ОДКБ» сделали невозможное – подростка спасли. В клинике он встретил 14-й день рождения. Это радость и счастье для родных. Но почему-то очень, очень грустно. Причина случившегося – беготня по крышам вагонов. Те, кто тогда был с ним рядом, снимали на телефон практически агонию ребенка – для кого-то это был «прикольный сюжет». Счастье, что нашелся человек, вызвавший скорую помощь. Мы не раз писали о подобных ситуациях – дети гибнут из-за этой непонятной, не укладывающейся в голове «моды» на такие дикие развлечения, дети становятся инвалидами, проходят через адскую боль, многочисленные операции, множественную анестезию… А горе родителей? Вернуть бы тот день и перекроить его заново. Но так не бывает. Думать, чем ТАКОЕ окончится, надо раньше.
Как лечат тяжелые ожоги? Сначала иссечение некротизированных тканей. Затем, когда раны немного подживут, - пересадка кожи (аутодермопластика). Трансплантируют пациенту его же ткани; в данном случае проблема была в том, что при такой электротравме пригодных для пересадки кожи лоскутов у ребенка почти не было. Лечили, заживляли. Ждали. Да, помогала предназначенная для ожоговых больных флюидизирующая кровать – на ней пациент чувствует себя как бы на пуху, не ощущая острой боли при соприкосновении. Конечно, ребенка постоянно обезболивали.
Лечащий врач подростка – Антон Штарев, хирург комбустиолог. По словам заведующего хирургическим отделением №1, главного внештатного детского хирурга Минздрава РО Глеба Валерьевича Новошинова, Антон Андреевич мальчика не только лечил – он его выходил. Навещал в выходные. Смотрел, как идут дела. Оставался после работы – оценить состояние ребенка после тяжелых, под анестезией, перевязок. В день выписки ребенка транспортировали домой, это час езды от Ростова. Антон Андреевич поехал с ним. Конечно, это никоим образом не входит в его обязанности, но – ребенок не ходит, из скорой его надо перенести в дом, устроить в постели, успокоить, а мама не справится… Надо дать инструкции родным по уходу, уже на месте.
Много раз оперировал подростка и к.м.н., прекрасный хирург комбустиолог с огромным стажем Евгений Григорьевич Кураев. Его уникальный опыт и талант стали залогом успешных операций в тяжелых ситуациях, они бывали.
Штарев и Кураев подростка купали. Только они могли с этим справиться. Да, есть специальная каталка-душ, но если у пациента почти всё тело в перевязках, и их нельзя намочить?.. Они с мальчиком возились, его утешали, развлекали, по-мужски поддерживали, придумывали ему смешные прозвища. Евгений Григорьевич подарил темные очки: «Ты ведь увидишь солнце…»
- Наши анестезиологи-реаниматологи вытащили подростка буквально с того света. Неврологи, психолог, психиатр помогали стабилизировать его тяжелое эмоциональное состояние. Физиотерапевты и специалисты по лечебной физкультуре занимались с парнем упорно и методично, это очень помогло. И мы старались – изо всех сил. Все сделали больше, чем могли. Но это не конец истории – впереди достаточно длительное лечение. Мы увидимся с мальчиком месяца через два… - говорит Глеб Валерьевич Новошинов.
Случившегося можно было избежать. Если знать, что неминуемый результат чудовищно опасной беготни по крышам вагонов - такой.
На фото: пациента выписали, он сейчас поедет домой; слева направо А.Штарев, мальчик в подаренных Е.Кураевым очках; Г. Новошинов. Заметьте: ладошки подростка – в ладонях докторов.